Борис Пиотровский: «С возрастом я понял, как вести себя, чтобы не сильно опозорить родителей»

книги

Созданное как партнер Государственного Эрмитажа, издательство «Арка» стало главным в городе поставщиком интеллектуальных бестселлеров, а идеолог проекта Борис Пиотровский — пионером виртуальной реальности в музейном деле.

  • Сорочка Ann Demeulemeester, бомбер  Damir Doma (все —ДЛТ)

Как вы пришли к созданию издательства, выпускающего книги по искусству? Это детская любовь к чтению дала о себе знать или что-то другое?

Мои взаимоотношения с книгами очень сложные. Дело в том, что мой отец (Михаил Борисович Пиотровский, директор Государственного Эрмитажа. — Прим. ред.) очень любит книги, но эта любовь уже больше похожа на форму зависимости. У нас всегда был очень закрытый дом, но те, кто попадали в родительскую квартиру, обращали внимание, что фолианты занимают больше половины ее пространства. Фактически, человеку там выделены только небольшие проходы между томами, чтобы добраться до места, где поесть или поспать. Когда книжная пыль уже стала сказываться на состоянии здоровья, мы пытались вывезти часть литературы из дома и куда-то ее передать. Но сделать это удавалось только втихаря, пока Михаил Борисович находился в командировке. Однако толку от этого не было никакого, потому что на месте ушедших в кратчайшие сроки появлялись другие издания. Так что к моменту, когда я окончил университет и выбирал, чем заниматься дальше, книги я любил, но старался держать их в стороне от себя — сказались долгие годы борьбы.

Но все-таки книги победили?

Выходит, что так. «Арка» появилась двенадцать лет назад. В тот момент в Эрмитаже был книжный магазин, для которого подбирали книги по всему миру. Но собственные издания до уровня других главных мировых музеев — Лувра, Метрополитен, Прадо — немного недотягивали. И тогда мы вместе с группой учредителей — профессионалов издательского дела решили попробовать развить это направление. Мы стали делать необычные книги. Начали с детских изданий: «Эрмитажную азбуку» готовили года полтора, и по сей день она остается хитом продаж. За двенадцать лет она была выпущена в больших и малых форматах на десятках языков, недавно вышла на иврите. Вообще, издательство принимало разные векторы развития — и научные, и развлекательные. Это позволило сформировать широкий ассортимент и открыть прекрасные магазины в Зимнем дворце, Главном штабе и самый большой — в универмаге Au Pont Rouge, где представлено более 3500 наименований книг.

Мы всегда много сотрудничали с западными издательствами, покупали права на их книги и печатали в переводе здесь. Скажу честно: ни одна из них не принесла финансового успеха, но зато мы научились выпускать продукцию на самом высоком уровне. И теперь уже ведущие иностранные компании издают наши вещи за рубежом. Например, книгу «Мой Эрмитаж» на мировом рынке мы выпускаем совместно со знаменитым американским издательством Rizzoli.

Эта книга Михаила Борисовича действительно стала событием в музейном мире. Он сложный в работе автор?

Обычно, когда мы говорим с ним о работе, то я во всем виноват, так что это процесс не очень продуктивный. (Смеется.) Но у нас есть замечательные редакторы — Полина Ермакова и Неля Даниловна Михалева, которая с давних пор является еще и близким другом нашей семьи, она редактировала книги моей бабушки о Борисе Борисовиче (директор Государственного Эрмитажа в 1964–1990 годах, дед Бориса Пиотровского. — Прим. ред.). Часто им помогает Мария Халтунен, секретарь Михаила Борисовича и главный хранитель всего, что связано с эрмитажными кошками, она же — соавтор всех посвященных им книг.

Вам не позавидуешь — с одной стороны, груз ответственности за фамилию, с другой — люди, которые говорят: «Конечно, он же сын Пиотровского». Как вы с этим справляетесь?

Спокойно. Вообще, для меня этот вопрос — из разряда: «У вас две руки. Как вам живется со второй?» Это просто часть меня. Мое счастье и мое обязательство. С возрастом я стал примерно представлять, как должен вести себя, чтобы не сильно опозорить родителей. (Смеется.) У нас армянские корни, поэтому делать все с радостью и удовольствием у нас в крови. Вот и я стараюсь восхищаться родителями весело и получать от этого удовольствие. По-моему, Михаилу Борисовичу это нравится. Мы уже сделали его книги «Мой Эрмитаж», «Для музеев нет табу», а сейчас вместе готовим сборник его предисловий к выставкам, который, надеюсь, выйдет до конца года.

В детстве, когда все хотели быть космонавтами и пожарными, вы мечтали стать директором Эрмитажа?

В моей вселенной директором Эрмитажа всегда был либо дедушка, либо папа, как я мог об этом мечтать? Не мог даже думать о том, чтобы занять их место. У меня всегда была мысль о том, что я хочу быть успешным человеком. И пойти на экономический факультет было абсолютно осознанным решением, после окончания университета я ненадолго ушел в науку и защитил диссертацию об эффективном управлении предприятиями малого бизнеса. Я не хотел быть ни историком, ни искусствоведом, хотя впоследствии был избран членом-корреспондентом Российской академии художеств. Сегодня меня знают не только как сына своего отца и внука своего дедушки, но и как достаточно состоявшегося человека.

  • Сорочка и брюки Ann Demeulemeester, бомбер  Damir Doma (все —ДЛТ), обувь Geox (Geox)

Каким было ваше детство?

Конечно, оно было прочно связано с Эрмитажем. Случалось и так, что меня не с кем было оставить, и говорили: «Иди в залы, посмотри что-нибудь». Первое осознанное воспоминание — это статуя Зевса. Она поразила меня своими масштабами в мои четыре года. Еще хорошо помню визит Билла Клинтона. Представьте: лимузины с американскими флагами подъезжают к атлантам, выходит президент США. Это было очень яркое впечатление.

Вам нравилось учиться в школе?

Я не ходил в детский сад и класса до пятого был крайне замкнутым ребенком. А потом что-то изменилось во мне, я стал активным учеником, у меня появились друзья. В восемнадцать лет Михаил Борисович отправил меня на все лето в Америку заниматься подготовкой мероприятий в Музее современного искусства в штате Массачусетс, фактически это была работа грузчика. Трижды в неделю нам надо было построить сцену, расставить пятьсот стульев, ценные вещи мне, конечно, никто не доверял. Я отказался от выходного, потому что знакомых там у меня не было и некуда было пойти: в городке был один супермаркет и один ресторан, который я не мог себе позволить — стейк там стоил двадцать долларов, а мы в неделю зарабатывали сто. И еще я не знал ни слова по-английски, но надо было общаться, и я довольно быстро начал говорить. Со стороны это выглядело чудовищно, я просто составлял разные слова в одно предложение и интонацией давал понять, о будущем или о прошлом идет речь. Потом, уже когда вернулся, решил, что было бы неплохо подучить кое-какие времена. Эта поездка была очень важным опытом. На следующий год я поехал стажироваться в отдел по работе с детьми Музея Гуггенхейма, а потом — в отдел Sotheby’s по продаже антикварита.

А не было желания уехать из Петербурга или из России?

Нет, никогда. Мне здесь очень комфортно. У меня есть определенный круг общения — для меня вообще нет ничего интереснее бесед с умными людьми, это мое главное увлечение. Мне сложно перечислить всех, с кем я дружу, но это, например, Сергей Минаев — талантливый писатель и журналист, Таш Саркисян — один из основателей Comedy Club, Семен Михайловский, ректор Академии художеств. В последнее время мы часто общаемся с Сергеем Шнуровым — готовим один интересный проект, который вскоре сможем анонсировать. Кстати, невероятное удовольствие я получил от общения с Константином Хабенским. Он, конечно, человек близкий к гениальности. Константин оказал нам честь своим согласием участвовать в проекте «Эрмитаж VR. Погружение в историю».

Расскажите, пожалуйста, об этом проекте подробнее.

Мы представили его в конце мая на фестивале «Интермузей», а скоро его можно будет увидеть и на специальной площадке во дворе Главного штаба. Посетителям будут выдавать 3D-очки, чтобы вместе с Константином Хабенским в роли проводника они пронеслись за десять минут сквозь века, познакомились с Екатериной II, Николаем I и современным директором музея, роль которого любезно согласился исполнить Михаил Борисович. В фильме он показывает фондохранилище в Зимнем дворце. Мы снимали «Эрмитаж VR. Погружение в историю» четыре дня, а готовились целый год. Участие Константина Хабенского — большая удача, во многом благодаря ему этот проект, который начинался просто как VR, в итоге стал фильмом, близким к художественному.

В сюжетной линии есть пересечения с посвященным Эрмитажу «Русским ковчегом» Сокурова?

«Русский ковчег» — это большая игровая картина, настоящее произведение искусства, которое признано во всем мире. У нас перекликаются только исторический сюжет и идея проводника. А в остальном это абсолютно разные проекты. Мы делали экспериментальный фильм в формате 360 градусов с технически сложным процессом производства, который Александру Николаевичу не был нужен для его художественного высказывания.

Вы планируете продолжать этот проект?

У нас есть огромное желание развивать это направление. Следующая идея, которую мы собираемся реализовать, — небольшой VR-фильм — путешествие по крышам Эрмитажа.

У вас обширная сфера интересов — от издания книг до проектов по созданию виртуальной реальности. Над чем еще вы работаете?

Сфера моих интересов лежит в области информационно-инновацион­ных проектов. С двенадцати лет я в той или иной степени участвовал в создании музейного сайта и образовательного центра. Позже уже сам инициировал ряд проектов. Например, запуск всех социальных сетей Эрмитажа, которые существуют и успешно функционируют. Очень долго я «продавливал» идею завести инстаграм, сложно было объяснить ценность публикации «бездумных картинок», но теперь, когда его ведет Юра Молодковец, все согласились с тем, что это без преувеличения лучший музейный фотоблог. Работа над мобильными приложениями порой захватывала уже и реальное выставочное пространство. Например, когда мы снимали фильм про часы «Павлин», пришла в голову идея поставить в Павильонном зале Малого Эрмитажа экран, где в хорошем качестве показано, как функционируют часы, и посетителям больше не нужно ждать определенного времени, чтобы это увидеть. Теперь около экрана собираются толпы посетителей. Сейчас ждем, как люди отреагируют на наш VR-проект. А я пока что пытаюсь внедрить блокчейн, ИТ-термин, который никто не может доступно объяснить. С этим все еще есть определенные сложности, но я работаю в этом направлении и стараюсь почаще повторять это слово здесь, в Эрмитаже, чтобы музейщики к нему привыкали.

МЕСТО СЪЕМКИ

Зимняя канавка
наб. Зимней канавки

Арка и переход между зданиями Большого Эрмитажа и зданием Дирекции императорских театров над Зимней канавкой были построены в 1770-е годы Юрием Фельтеном. В 1783–1787 годах архитектор Джакомо Кваренги возвел на месте Зимнего дворца Петра I театр для придворных представлений, и переходная галерея превратилась в театральное фойе. Нынешний интерьер в стиле рококо создан в 1904 году Леонтием Бенуа.

Текст: Екатерина Петухова

Фото: Валентин Блох

Стиль: Джейн Сытенко.

Комментарии (0)
Автор: andrey
Опубликовано:
Люди: Михаил Пиотровский, Борис Пиотровский
Материал из номера: Июнь
Смотреть все Скрыть все

Комментарии (0)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

Наши проекты

Читайте также