12 мнений о биеннале Manifesta-10

Сегодня официально заканчивается X Европейская биеннале современного искусства, четыре месяца проходившая в Петербурге. Мы опросили нескольких наших постоянных героев, которые поделились самыми разными впечатлениями в диапазоне от восторга до отвращения.

Лиза Савина, галеристка (Savina Gallery)

Мне предсказуемо понравились работы Франсиса Аллюса и Томас Хиршхорна. Ну и вообще, конечно, в ситуации всеобщего уныния проект Каспара Кенига бил именами. В параллельной программе мне опять же предсказуемо понравился ремейк уральского проекта Плюща. А в целом мне стала очевидна беспомощность отечественного художественного контекста. Им не то чтобы не хватает визуальных средств, а просто нечего сказать. За исключением нескольких уже известных имен: Ахметгалиева, Плющ и некоторые другие».

Александр Белькович, бренд-шеф ресторанов Ginza Project

Я запомнил скульптуру резиновой Венеры при входе («Венера Медицейская» Ханса-Питера Фельдмана - прим. ред.), снег с сочинской Олимпиады в баночках в холодильнике, музыкальный туалет. Представляете, когда подходишь к двери такого туалета, как в коммуналке, а за ней слышится музыка, кто-то разговаривает в голос, может, газету сам с собой обсуждает. А ведь прямо рядом — Матисс и Малевич. Где-то современное искусство мне показалось непонятным и примитивным, но я понимаю, что оно таким и должно быть, современное искусство. Я, кстати, в этот поход квадрат Малевича впервые вживую видел. После даже в рамках партнерства с «Манифестой» сделал специальное блюдо — «Черный квадрат Бельковича» : ризотто с чернилами каракатицы, поданное на моих фирменных цветных тарелках. Мне удалось только в Эрмитаже сходить на Манифесту, но приятно, что это было таким общегородским делом — в ленте у друзей только и мелькало — Манифеста-Манифеста-Манифеста».

Марина Колдобская, художница, куратор

Главный результат «Манифесты» в том, что она состоялась. Во-первых, это преодолевает изоляцию от мирового художественного сообщества, в которую мы могли сползти. Возможно, это преодоление временное, но тем не менее. Как бы критически ни относиться к тому, что происходит в стране, изоляция — это очень плохо. Знаем, проходили. Во-вторых, Эрмитаж отстоял культурную экстерриториальность музея, а значит, в какой-то степени, искусства в целом. Насчет параллельной программы —  во время биеннале наша художественная жизнь стала по интенсивности примерно такой, какой должна быть художественная жизнь нормального европейского мегаполиса. Это само по себе хорошо, а к хорошему, надеюсь, привыкают».

Аня Шагинян, руководительница школы бега I Love Running

Думаю, что масштабная попытка диалога искусства и зрителя в Петербурге удалась. Потому что выставка развернулась по всему городу и стала его частью, а значит вовлекла многих горожан. Даже тот, кто так и не попал в центр матрешки в Главном штабе, не подглядывал за Томом и Джерри в Эрмитаже, все равно встретился с современным искусством. И, возможно, уже следующие встречи будут более вдумчивые и желанные».

Марина Виноградова, арт-директор Anna Nova Gallery

Проект Кенига — хорошо сделанная, с тщательной подборкой художников, музейная выставка. Если от «Манифесты» и хотелось ждать более спорного, социального и неоднозначного проекта, то от Кенига и Государственного Эрмитажа ожидать такого было бы глупо. Тем не менее, прекрасные Борис Михайлов, Влад Монро, Отто Цитке и мой любимый Ваэль Шавки в Главном Штабе (египетский художник, работающий с кукольной анимацией и на темы в постколониальном ключе — прим. ред.); Бойс, Николь Айзенман и Марлен Дюма в Зимнем дворце. С параллельной программой, кстати, получилась странная ситуация. Очень много далекой от искусства публики действительно считали, что «Манифеста» проходит в Кадетском корпусе. Не раз слышала фразы о том, что кто то ходил на «Манифесту» и больше всего там понравилась ковровая дорожка (ремейк гигантской инсталляции Ивана Плюща «Процесс прохождения» — прим. ред.). Многим западным арт-деятелям выставка в Кадетском показалась интереснее основного проекта, что для меня не удивительно. Там у них была возможность познакомиться с новыми для них местными художниками, а Бойсом и Буржуа их, конечно, не удивишь. За событиями публичной программы, я разумеется, следила: именно публичная программа попыталась взять на себя рефлексию по поводу социальной и политической ситуации. Но чтобы действительно серьезно прозвучать, им не хватило, во-первых, аудитории, во-вторых, опять же, местного контекста. Местный социальный контекст биеннале, на мой взгляд, не отразила совершенно. Добавить в выставку фотографии Майдана или портреты самых известных русских геев — это не значит вести диалог с местной ситуацией. Для этого нужно было пригласить совершенно других российских художников, а те, кто представлен в основном проекте, либо совсем не отражают местный контекст, либо уже мертвы. Но у Каспера Кенига, наверняка, не было цели вести диалог с нашей ситуацией, его целью было сделать крепкую музейную экспозицию. А вообще, во всей ситуации вокруг «Манифесты» меня больше всего удивила агрессия, которая шла от местных арт-деятелей и публики во время подготовки выставки, все пытались давать советы либо всячески пинали русскую часть команды. Это меня всегда удивляет в местной питерской аудитории. Никто ничего не делает, но все знают как надо. Поэтому я действительно рада, что у команды «Манифесты» все в итоге получилось.».

Владимир Раннев, композитор

Питерская «Манифеста» мне не понравилась. Общее впечатление: дожевывание давно потерявшей вкус жвачки. Основная программа — румяная и вальяжная — ничем себя не проявила, кроме распространения в питерском арт-сообществе дурмана какой-то благоговейной приобщенности к крутизне. Кое-что толковое попадалось в параллельной программе, но какая ж это «Манифеста»? Это все наши люди, которых мы и без «Манифесты» знаем и любим. Просто этим летом они назывались «параллельная программа», а с ноября называются по-прежнему. Особенно сильно слабость биеннаое проявилась в соседстве с другим летним проектом: кураторской работой Александра Теребенина на бывшем заводе «Сигнал», масштабной впечатляющей выставкой, сделанной в стороне от петербургских VIP-зон современного искусства, и которая самой этой отстраненностью получилась манифестом.».

 

Особенно много фотографий в немыслимо гротескных позах было почему-то сделано рядом с работой Отто Цитко «Посвящение Кете Кольвиц»: в том, что зрителям был совсем неизвестен трагический и невеселый контекст произведения, виноваты, конечно, не зрители.

 

Артем Балаев, фэшн-продюсер, директор Aurora Fashion Week

Основной положительный итог «Манифесты» — это возможность присутствия довольно радикальных с точки зрения классического музея, работ в Эрмитаже. Самой яркой для меня, конечно, стала работа Тацу Ниси в здании Зимнего Дворца. Уверен, что «Манифеста» стала большим событием для города. Например, моя мама 1947 года рождения впервые увидела подобные работы в музее. С другой стороны, большое количество молодых людей, которые воспринимали искусство только через барьер богатой золотой рамы, здесь смогли понять, что искусство может говорить с ними на одном языке».

Наталия Плеханова, владелица Principe PR Media

Самое лучшее в «Манифесте» — перенос полотен Матисса (с третьего этажа Зимнего дворца в здание Главного штаба — прим. ред.): и как жест, и как искусство. Категорических минусов не было, хорошо, что она вообще прошла, но вот только, как ни странно, возникло ощущение несоразмерности Эрмитажу, И Хиршхорн (инсталляция Томаса Хиршорна «Срез» — прим. ред.) — один из немногих, кто соответствовал масштабу музея. Мне кажется, что параллельная программа получилась едва ли не лучше основной. Только в параллельной программе участвовало около 40 площадок, не заметить в городе ее было трудно,  так что для города она стала важным событием. Но с точки зрения современного искусства, на мой взгляд нет — нет, не стала. Уверена, что случись «Манифеста» лет десять назад — она была бы гораздо интереснее как по составу участников, так и по работам, хотя бы потому, что не была бы принуждена к осторожности».

Егор Джуана, 9-классник, самый молодой модный блогер

До «Манифесты» с современным искусством я сталкивался один раз в жизни: как-то раз мы с бабушкой ходили в «Эрарту». Вы можете представить себе ее выражение лица и эмоции, когда на одном из этажей она увидела огромного ускользающего червяка. В феврале сходил на один из первых диалогов в преддверии «Манифесты», который проходил в Смольном институте. Сходил и, честно говоря, ушел недовольный, ничего не понял из того, о чем там говорили люди, однако настрой только усилился. В день презентации проекта Каспара Кенига для прессы я работал в детском лагере и специально приехал в город: когда я увидел, как в дерево врезается зеленая «Лада» (протяженный во времени перформанс мексиканско-бельгийского художника, мастера «смоделированных повседневных ситуаций» Франсиса Алюса — прим. ред.), я был потрясен и хотел аплодировать. Или еще меня очень успокаивала и дарила просто неописуемые эмоции комната, где за две с половины минуты разворачивался световой день. Свою бабушку я уговаривал пойти три месяца и я очень рад, что в итоге она пошла. В школе я рассказал о «Манифесте» своим учителям и одноклассникам. Моя речь заканчивалась словами о том, что о современном искусстве надо говорить, а чтобы делать это, надо вступать с ним в диалог, для чего сначала нужно видеть его постоянно и как можно больше. Благодаря «Манифесте» я могу заявить о том, что открыл для себя современное искусство. Для меня оно даже лучше классического, потому что учит думать и размышлять».

Ладомир Зелинский, куратор проектов Молодежного Центра Эрмитажа, музыкант (Die|Kassette)

Больше всего понравилась инсталляция Хуана Муньоса «В ожидании Джерри». По причине того, что ей не уделено так много внимания, как Бойсу, Хиршхорну, Кабакову и Тильмансу. Это работа, которая не только являет собой ироничную реплику на предсказуемость и заезженность типичной модели сюжета, но и скрытый плевок в сторону излишней концептуальности инсталляций, для экспонирования которых необходимо погружение в темное пространство. Также важны были показы фильма «Тимур Новиков. Ноль-объект» и выставка Влада Мамышева-Монро в Новом музее, как дань двум мастерам искусства переходной постсоветской эпохи. Биеннале удалось показать то, чего здесь никогда не видели, поэтому в итоге выходит большой жирный плюс с точки зрения популяризации современного искусства. С точки зрения провокационной спекулятивной сатиры: «Манифеста» не показалась мне откровением, поэтому не сказал бы о том, что биеннале отразила проблемные тезисы именно жизни города».

Дима Мишенин, художник, дизайнер (арт-группа Doping Pong)

Я полностью бойкотировал мероприятие под названием «Манифеста-10». Не посетил ни одной выставки, а также уклонился от любого участия в ней в роли автора, гостя, лектора или эксперта. Мне весь этот богемный сброд в Эрмитаже был мало интересен. Они довольно бойко начали, благодаря вниманию СМИ и выделенным средствам, а сейчас бесславно закончили, не оставив и следа в душах горожан, и будут по праву забыты. Проведение подобных антикультурных мероприятий я считаю вредными и пагубно влияющими на подрастающее поколение. Они не дают верного представления об искусстве в современном мире, подсовывая молодежи имитацию и суррогаты. То, что подобные вещи происходят в нашей стране, я объясняю наличием во властных структурах не только профнепригодных чиновников, но и реальных врагов народа, задача которых — дискредитация и подрыв отечественной культуры. При всем моем человеческом уважении к таким лидерам так называемого современного искусства, как пародист и артист оригинального жанра Владик Монро (самое заметное, вне всяких сомнений, что на этой «Манифесте» было,— его персоналка), равноценно было устроить персональную выставку тоже уважаемых мною ведущих юмористической ТВ-передачи «Городок». Конечно, это можно назвать мультимедиа-артом, но уместнее показывать подобный продукт в передачах редакции развлекательных программ на телевидении, а не в музейных залах. Полная профанация и подмена понятий есть отличительная черта искусствоведов, оккупировавших и приватизировавших «Манифесту». Все это даже не плохое искусство в музее, а плохой анекдот в Эрмитаже».

Марк Калинин, координатор лофта Taiga

Видел лишь часть основной экспозиции, выставленной в Главном Штабе. Тотальные инсталляции производят сильный эффект. Понравилось, как куратор и художники поработали с пространством и жанрами. Здорово, что организаторы позаботились об арт-медиации, каталог выставки также впечатляет. Отлично выступил музей стрит-арта, многие работы в Кадетском корпусе также произвели глубокое впечатление. В любом случае — замечательно, что помимо искусства, параллельная программа открыла новые пространства, как для горожан, так и для гостей города. Безусловно, М10 — событие важное для всех. Уверен, что для многих «Манифеста» стала точкой входа в понимание современного искусства. Те же, кто был вовлечен, вероятно приобрели незаменимый опыт организации или участия в таком крупном, комплексном событии. Для нашего проекта «Манифеста» стала отличной возможностью принять у себя выставочные проекты из Германии, Литвы, Эстонии, Израиля, России, завести массу интересных знакомств с перспективой дальнейшего сотрудничества в области культуры».

Сергей Бугаев-Африка, художник

Мне сами залы Генштаба, который открылся после качественной реконструкции, понравились намного больше, чем так называемая выставка. В первую очередь из-за того, что я не очень высокого мнения о кураторе Каспаре Кениге. Широкая публика не заметила, что 80% авторов — это люди, с которыми он, а также два его сына и брат, связаны коммерческими интересами, а в мире хорошо известно и категорически не приветствуется. В экспозиции, безусловно, было много хорошего — от работ Новикова и Мамышева до Вадима Фишкина, который создал комнату с быстротекущим днем, где 24 часа прокручиваются за полторы минуты. Интересная работа художника Йозефа Бойса: но зрителей не предупредили, что во время второй мировой войны он был летчиком люфтваффе СС и считал своим первым художественным жестом бомбежку Севастополя, хотя потом исправился и осудил фашизм. Отечественная программа очень порадовала: веселая выставка молодых российских художников была проведена фондом Владимира Смирнова, а в Кадетском корпусе была, например, прекрасная выставка «Этюды оптимизма» с работами нижегородских художников, которых я к своему стыду не знал — удалось восполнить пробел. Больше всего понравился музей стрит-арта, там все отлично, кроме названия — 2 иностранных слова, звучит как пародия на пародию, хотелось бы оригинальных решений. Дело в том, что сейчас отчего-то уличное искусство и авангард пытаются реэкспортировать в нашу страну с запада. Это неверно: разрисовка тех же вагонов появилась в России гораздо раньше, поезда расписывал Маяковский, Малевичем писались революционные лозунги.Я крайне серьезно отношусь к искусству. Музей — это то место, куда человек приходит и снимает с себя комплекс защитных устройств. На вокзале, например, он собран и все следит, как бы у него чемодан не утянули, а здесь открываются скрытые механизмы, которые впускают искусство во внутренний мир человека. Но современное искусство очень неоднородно, это экспериментальная вакцина, она не прошла «ветеринарную проверку», у человека нет антидота. Если подводить итог, то я никогда не мог представить, что такое масштабное событие произойдет в нашем замшелом, то есть великом, городе.».

 


Наши проекты

Комментарии (1)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

  • Доктор Смирнов 1 нояб., 2014
    Мнение Петербургского жонглёра булыжниками. Эксклюзив! "#manifesta10 -Отличное мероприятие! Очень порадовало! Прекрасная площадка с массой открытых возможностей для популяризации современного искусства. В том числе и уроков жонглирования булыжниками. Обязательно поеду в Цюрих на следующее Биеннале! Спасибо всем!"

Читайте также

По теме